Бедная средаЛев Шестов родился в Киеве 13 февраля 1866 года в семье Исаака Моисеевича Шварцмана, выходца из бедной среды, сумевшего обзавестись собственным ткацким делом. Избранный сыном псевдоним, скрывавший его еврейское происхождение, известен сегодня во всем мире. Шестов окончил математический, а затем юридический факультет Московского университета. Докторской степени он, однако, не получил: его исследование о рабочем законодательстве в России пришлось не по вкусу цензуре и не было допущено к защите. Вероятно, в период между 1892 и 1894 годами Шестов уже осознает себя писателем. Чрезвычайно важно отметить, что он никогда не был последователем ни одного из профессоров философии; данное обстоятельство, не позволившее ему примкнуть ни к одной философской школе, объясняет не только его суровые нападки на «учителей философии», но и многие особенности его мировоззрения. Хотя подобная позиция в конце XIX века не составляла исключения, она сама по себе заслуживает внимания.

Так неспокойно и непросто сложился его жизненный путь. Лев Шестов — воплощенная противоположность Канту, никогда не покидавшему Кёнигсберг. Понятно, что во время странствий, сложных хотя бы с точки зрения их практического осуществления, Шестов не мог носить с собой библиотеку в одной руке и рукописи в другой. Этим объясняются отчасти многочисленные повторы в его работах. Тому есть, однако, и другая причина — психологическая, ибо Шестов писал бы точно так же, находись он хоть в темнице.

Принимая во внимание, кроме всего прочего, неполноту наших сведений по данному вопросу, мы, по существу, не имеем возможности составить достоверную хронологию творчества философа. «Лишь очень немногие его труды, — отмечает А. Бедар, — были опубликованы сразу после завершения работы над ними… Издатели же далеко не всегда указывают дату написания произведения». Сам Бедар предпринял довольно удачную попытку хронологизации творчества Шестова. Его работу можно рекомендовать читателю одновременно с «Библиографией произведений Шестова», составленной Натальей Барановой в сотрудничестве с Институтом славистики в Париже. Вместе с тем очевидно, что подобного рода справочные материалы не могут служить надежной опорой для исследователя. Завершенные рукописи Шестов подолгу хранил у себя, причем зачастую воздерживался от внесения каких-либо изменений, в публикуемый позднее текст. Отсюда напрашивается вывод: путешествия потому и не страшили Шестова, что его философский багаж сводился к одной-единственной, осмелюсь сказать — навязчивой, идее. С формальной точки зрения достаточно прочитать одну его книгу, чтобы знать все остальные. Анализируя структуру философии Шестова, мы не можем проследить ее генезис, какделаем это в отношении Канта или Фихте. Простая попытка прочертить этапы духовного становления философа и та наталкивается на непреодолимые препятствия.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: