Близкий другКнязь Е. Н. Трубецкой, близкий друг Вл. Соловьева, высказываясь о своих философских взглядах, считал, что они находятся в прямой связи с «теоретической философией» Соловьева. Еще в юности Трубецкой стремился теоретически развивать и осуществлять, принимая активное участие в политической жизни, идеи Соловьева о христианском обновлении общественной жизни. В 1913 году вышло в двух объемистых томах «Миросозерцание В. С. Соловьева», одно из обстоятельнейших и лучших изложений учения Соловьева, когда-либо написанных, говорящее о тесной связи Трубецкого с Соловьевым и содержащее также критику Соловьева: так, Трубецкой не принимает софиологию Соловьева, считая ее пантеистическим смешением абсолюта с естественным ходом вещей и с истиной земного, то есть с миром. Вполне последовательно он выступает и против концепции Софии у Булгакова. Опираясь на эту критику, он развивает собственное понимание Софии в своем главном философском труде «Смысл жизни» .

Вяч. Иванов уже в теории символизма находился под сильным влиянием Соловьева — задолго до того, как, покинув Петербургское религиозно-философское общество, стал в 1912 году членом аналогичного общества в Москве. На заседании Московского религиозно-философского общества, посвященном десятилетию со дня смерти Соловьева, Вяч. Иванов назвал самый значительный вклад Соловьева: он угадал самоопределение русской народной души. Суть русского народа Иванов, следуя за Соловьевым, видел в понимании им церкви как мистического существа. Иванов считал, что интеллигенция могла бы преодолеть тот трагический разрыв, который возник между ней и русской народной душой, если бы она восприняла истинно народное понимание церкви. В этом смысле и говорит Иванов о «новом религиозном сознании», которое он, в отличие от Мережковского, ставит в зависимость от степени познания истины о церкви — и здесь он также следует за Вл. Соловьевым.

Среди членов Московского религиозно-философского общества особую роль играл также Андрей Белый. В своей концепции символизма как религиозного миропонимания он опирается на Соловьева. На собраниях московского общества, в особенности на тех, где обсуждались литературно-эстетические вопросы, он обращался неоднократно к религиозно-мистическому значению этой концепции.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: