Большая операВ 1 916 году Прокофьев закончил большую оперу «Игрок» по Достоевскому. Постановку оперы должен был осуществить Мейерхольд, но революционные события этому помешали, и «Игрок» впервые был поставлен только в 1929 году в Брюсселе. Обращение композитора к сюжету Достоевского прямо связано с существовавшим в то время общим повышенным интересом к творчеству писателя, в частности с многочисленными театральными инсценировками его романов. Прокофьев, в котором трудно было увидеть черты, близкие духу Достоевского, создал, однако, сильную музыкальную интерпретацию романа, с необыкновенным чутьем уловив в стилистике прозы писателя «ее нерв» — динамику, напряженность, ритм, что и стало основой стремительного, интенсивно движущегося музыкального действия. Короткие реплики героев, тревожная экспрессия оркестра, быстрое чередование музыкально-сценических эпизодов, точно найденные приемы в описании лиц и событий с кульминацией, воистину достойной Достоевского, в сцене с рулеткой, отсутствие излишеств и подлинный глубокий драматизм — все это открывает черты Прокофьева — сценического композитора.

В дальнейшем Нарбут не создал ничего действительно нового; сборник «Плоть» содержит стихи, которые Леонид Чертков метко назвал «нео-передвижничеством»: «С развитием «быто-эпо — са» у Нарбута обнаруживается неслыханная прежде плотность поэтической речи». После 1917 года Нарбут — активный деятель советской литературы, активист журналистики и партийной работы, позднее — пропагандист «научной поэзии» , издатель — в частности, сочинений Эдуарда Багрицкого и воспоминаний о нем. Он был арестован в 1 9 3 6 году и погиб в лагере на Колыме два года снустя. В своих воспоминаниях Надежда Мандельштам объединяет Зенкевича и Нарбута, полагая, что они оба «присоединились к акмеизму, потому что поняли его как бунт земного против зова ввысь, как утверждение плоти и отказ от духовности» . С такой установкой связано и то, что Нарбут, по свидетельству той же Надежды Мандельштам, в начале двадцатых годов стремился возродить акмеизм «в обновленном виде», твердя, что настоящие акмеисты нового поколения — Багрицкий и Бабель; последний, с его точки зрения, «выше всего ставил силу и мощь человека».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: