Чудо отрокаРяд рассказов восходит к древним мифам и легендам, как, например, удавшаяся Сологубу историческая новелла «Чудо отрока Лина» , в которой убитый римскими легионерами Лин преследует в видениях своих убийц.

Такой писатель, как Василий Розанов, мог появиться только в России. Владимир Соловьев, ведший с ним в 1893 — 1894 годах страстную полемику, назвал его Иудушкой русской мысли, безжалостно приравняв Розанова к Порфирию Головлеву, лживому, медоточивому и страшному герою Салтыкова-Щедрина. Розанов был антиуниверсалистом, антипрогрессистом, антиевропейцем. Однако сказать, что наравне со Страховым, своим наставником и покровителем, чей превосходный портрет он нарисовал в «Литературных изгнанниках», или с Леонтьевым, которым он восхищался не без оговорок, Розанов входит в число «славянофилов», значило бы не сказать ровно ничего. Розанов так часто противоречил самому себе, что такая идеологическая его «квалификация» лишена смысла. Полемика 1894 года в этом отношении говорит сама за себя: Соловьева возмутила апология нетерпимости в статье Розанова «Свобода и вера». Соловьеву претило сведение православия к фанатичности и обскурантизму. Он возражал против того ухода в себя, который упорно проповедовал уже в те годы Розанов. Но Соловьев не понимал, что Розанов в своих теориях ставил во главу угла не справедливость или истину, но лишь удовольствие… А с точки зрения эготизма оспорить Розанова невозможно.

Быть может, жизненный путь Розанова во многом предопределило его тяжелое детство: мать его рано овдовела и жила в бедности. Брак Розанова с Полиной Сусловой, бывшей любовницей Достоевского и прототипом его «инфернальных» героинь, оказался несчастлив. Из чувства мести Суслова не давала ему развода даже через много лет после того, как они расстались и Розанов полюбил Варвару Дмитриевну — «бедную и честную» молодую женщину, родившую ему пять дочерей и сына. Служба тоже не приносила Розанову удачи до тех пор, пока Страхов не выхлопотал для него место в Петербурге, в Государственном контроле. Плебей, ненавистник аристократии и монархист, безвестный конторский служащий, Василий Розанов мог бы остаться весьма посредственным философом, автором плохо раскупавшегося труда «О понимании» , блещущего парадоксами эссе «Легенда о Великом инквизиторе» и других эссе, таких, как «Эстетическое понимание истории» и «Место христианства в истории» . Голлербах прекрасно показал в монографии 1922 года, что в центре работ юного философа и эссеиста находилась идея «потенциальности»: в мире больше возможного, чем сбывшегося, поэтому главная проблема философии — проблема развития, роста.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: