Чувство присутствия ПанаЭто чувство присутствия Пана так органично и сильно у Пришвина, что он, художник по преимуществу антигородской, в самом описании города, даже в городской толпе замечает те же самые безличные, стихийные, первородные силы, которые он с таким волшебством умеет улавливать в природе. Только в одном литературном персонаже, дяде Брошке из «Казаков» Толстого, так живо слышался Голос Великого Пана, в нем было то же целостное приятие всего мира природы, лишенное чувства вины и греховности, без различения добра и зла, без чувства ужаса и трагедийности. Но непосредственное общение с миром сектантов внесло и в при — швинское мировосприятие элемент «черной» религиозности, которая вместе с «панистическим» чувством является частью русской духовности и к которой Пришвин, по наблюдению Иванова-Разумника, приобщился также через работы Василия Розанова о христианстве: «Влияние Розанова на М. Пришвина несомненно; но оно частично. Оба они ненавидят «черного бога»; но для В. Розанова непреложно, что Черное Солнце монашества и есть истинный Христос, он это понял «сразу до ниточки, до последнего словца»… М. Пришвин этого о себе никогда не скажет. И он ненавидит черного бога, но никогда не отождествит монашеского христианства со Христом. Есть другой Христос — «ясный, милостивый», не осуждающий греха, не проклинающий мира. И когда наш автор берет этого Христа светлого, «зеленого», «солнечного», который не говорит, что «все грех», но светло и радостно провозглашает: «ни в чем нет греха», то светлый Христос его оказывается на одно лицо с Великим Паном…» В статье «Черная Россия» Иванов-Ра — зумник обнаруживает связь творчества Пришвина с еще одним писателем — А. Ремизовым, но в то же время, используя удачный ряд метафор, указывает на глубокое различие между ними: «Творчество А. Ремизова представляется мне с внешней стороны старо-московским: западная культура и российские угодники, кремль, чудища и «химеры» на Спасской башне, яркая причудливость и гениальность храма Василия Блаженного, хитрые и чудесно сделанные завитушки орнаментов XV—XVI века, театральные действа Симеона Полоцкого и его современников. Творчество М. Пришвина представляется мне менее «культурным» и более древним — старо-новгородским: кремль, «Детинец», но без орнаментальных хитрых завитков, строгая св. София, строгие церковки и скиты на Перуно — вом острове, — а вокруг водная ширь Ильмень-озера и бесконечные глухие леса, в которых живут современники Рюрика, полуска — зочные «борноволоки», и в которых старые глухари-мошники клюют красную журавину-клюкву…»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: