Детская спальня«Поэтика» Розанова состоит прежде всего в том, чтобы говорить о литературе или религии языком поваренной книги или детской спальни, но ни в коем случае не языком литературным или религиозным. Язык его, собственно говоря, — некое лингвистическое кровосмешение; в этом языке совокупляются понятия, которые по всем законам никогда не должны были бы стоять рядом: так, о метафизике или литературе Розанов ведет речь, прибегая к понятию «аппетит»… Быть может, Розанова позволительно назвать лингвистическим Сенсуалистом, который перестраивает мир и человека, исходя из сугубо чувственного восприятия слов; Розанов отвешивает нам соль своих дерзостей мелкими щепотками, порцию за порцией, играя стилем и шрифтом, удивляя неожиданностями: «Да, они славные. Но все лежат ».

Виктор Шкловский сказал, что Розанов создал жанр новый, но восходящий к пародийному роману в духе Стерна. В самом деле, с Розановым доминанта литературы сместилась в сторону интимного дневника и поваренной книги. Фрагменты старых, традиционных форм лишь подчеркивают оригинальность этой новой формы.

Стилистически Розанов находился под влиянием Лескова и Достоевского, а также Ницше с его парадоксальными афоризмами и презрением к христианству — религии «слабых». Он пленял и приводил в отчаяние всех символистов из поколения Блока и Белого.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: