Дмитрий ФилософовПрежде чем перейти к анализу внутренней сущности символизма, проследим его связи с социально-политическими реалиями. Мы уже видели, какую важную роль играли в околосимволистской среде купцы-меценаты: Маргарита Морозова, С. А. Поляков, Н. П. Рябушинский. Брюсов был сыном купца, Иванов — сыном врача, Блок и Белый — детьми университетских профессоров. Итак, символисты происходили из новой элиты, из среды профессоров и богатых купцов. Политические их взгляды были разнообразны и весьма непостоянны. Бесспорно, они заигрывали с революционерами. В 1905 году, когда меньшевик Вольский познакомился с Белым, ему была представлена «группа юных анархистов». А Кобылинский-Эллис мог написать с полной серьезностью: «Мы, символисты, — якобинцы русской литературы» — и сделаться певцом «бодлеризированного марксизма». Но заигрывание это не зашло далеко. В самом деле, символисты всегда выступали против ангажированности искусства, против «писаревщины». Если Мережковский, его жена Зинаида Гиппиус и Дмитрий Философов вынуждены были в 1906 году из-за своих революционных знакомств уехать в Париж, то Белый, Эллис и другие, напротив, попали в 1 909 году под влияние Михаила Гер — шензона, вдохновителя «ревизионистского» сборника «Вехи». Вольский, эмигрировавший в Париж в 1928 году, живо описывает в своих воспоминаниях «обращение» Белого в веру Гершензона, писавшего о разладе между народом и интеллигенцией, о конце «аграрного движения», о славянофилах и «шатовстве»… Блок и Белый не только хорошо усвоили гершензо — новские идеи, отзвуки которых слышны в «Петербурге» Белого и «Народе и интеллигенции» Блока, а также у Вячеслава Иванова, но и пошли гораздо дальше. Потрясенные революцией 1905 года, символисты прониклись неким народным анархизмом, решительно враждебным традициям русского радикализма. Иванов анализирует taedium sui — страстное желание русской элиты слиться с народом. Блок и Белый предсказывают, не без тайной радости, гибель интеллигенции. В 1909 году Белый приветствовал появление «Вех». Позже, в мемуарах, написанных в конце двадцатых годов, он представил вещи в ином свете, что неприятно поразило Валентинова. Советский философ Валентин Асмус, указывая в 1936 году на разнородность символистского течения, также обвинил Белого в фальсификации. Антибуржуазность символистов — не что иное, как обычный индивидуализм с легким оттенком аристократизма. После 1917 года судьбы символистов сложились по-разному. Блок и Белый объединились с властителем дум русского народничества, Ивановым-Разумником, и образовали вместе с ним некую интеллектуальную фракцию партии левых эсеров, в чьих газетах и журналах они в эту пору много печатались. Можно с уверенностью сказать, что общим знаменателем их политических позиций был отказ от либерализма и радикализма, народнический анархизм, вдохновивший Блока на создание знаменитых «Двенадцати». Однако в заметке о «Двенадцати», написанной Блоком после его недол — гого ареста и обнародованной Белым после его смерти, на заседании Вольной философской ассоциации 28 августа 1921 года, автор «Двенадцати» охарактеризовал себя как писателя революционного, которого правительство терпело лишь до тех пор, пока было терпимо по отношению к революции.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: