Душевный настройРозанов хотел бы стать писателем «догутенберговской эпохи»: он ненавидит книжные лавки и публичные библиотеки, где книгу отправляют «на панель». Он мечтает стать автором книг дорогих, редких, целомудренных, заветных, подобных «семени человеческому». Его не заботят трудности с их изданием: в тридцати томах или больше? Единственным критерием, в соответствии с которым он тщательно выстраивает текст, остается верность его собственному душевному настрою.

С изменением настроя изменяются и книги. Поэтому Розанов объявляет, что тон «Уединенного» ему разонравился: ведь идеи изнашиваются, как перчатки, «Опавшие листья» состоят из двух «коробов». Само слово отсылает к сбору урожая, к домашним заботам. В чем же заключается парадоксальность розановской формы?

Форма эта придает невиданное прежде значение авторскому «присутствию»: каждая мысль «привязывается» к определенному месту, где она посетила автора, «облекается» перепадами тона, повторами и противоречиями. Сходным образом семья, повседневная жизнь, государство облекаются в старые, домашние, неотделимые от самой их сути одежды. Напротив, революционеры стремятся всех раздеть, разоблачить.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: