Экспериментальная сценаМейерхольд был, разумеется, не прав, когда все новации этой экспериментальной сцены приписывал три года спустя себе самому, а недолговечность ее объяснял тем, что «Театр-судия не Захотел быть носителем и продолжателем убеждений Художественного театра», пошел им наперекор и «бросился в строительство нового здания с основания». Станиславский не только взял на себя материальные расходы на эту широко задуманную затею : почти все главные новации исходят от его же творческой инициативы. Сама идея — отделить экспериментальные поиски от текущей повседневной работы «большой сцены» — принадлежала ему. Художников из «Мира искусства» — С. Судейкина, Н. Сапунова и В. Денисова — пригласил в качестве декораторов тоже Станиславский, а они сами уже в ходе работы студии предложили заменить «лепку макетов» эскизами живописных декораций. Станиславский же открыл замечательного театрального композитора — Илью Саца, умевшего подчинять музыку задачам драматического действия. Даже идея «неподвижного театра» была на самом деле выдвинута Станиславским независимо от Мейерхольда, хотя и с другой художественной задачей. Если Мейерхольду «фресковая» или «барельефная» пластика актеров нужна была для того, чтобы их трехмерная объемность лучше «вписывалась» в плоские живописные декорации, то Станиславский прибегал к приему «безжестия» для того, чтобы концентрировать внимание актеров и зрителей на внутреннем движении — на переживании сильных страстей. К тому же в спектаклях на Поварской мейерхольдовская «фресковая» или «барельефная» пластика актеров, красивая сама по себе, попросту не была видна на фоне великолепной импрессионистской живописи.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: