Естественное продолжениеНесмотря на то что выспренные и претенциозные уставы эго-футуристов пускали пыль в глаза, немало современников вслед за Валерием Брюсовым увидели в поэзии Игоря Северянина «естественное продолжение того пути нашей поэзии, по которому она шла со времен Пушкина, даже Державина». На самом деле у Северянина двойная традиция: явная, идущая от символизма и декаданса, от прозы пресыщенного денди, и скрытая традиция русского романтизма и классицизма XVIII века, которая придает зачастую архаический оттенок стихам этого певца модерна. Это двойное родство часто служило литературной критике поводом для отрицания малейшей оригинальности Северянина и сведения его таланта к искусному имитаторству, ловко маскирующему свои заимствования. Однако этот упрек мог бы быть с тем же основанием адресован всем другим футуристам и даже всем поэтам вообще, если считать, как Апна Ахматова, что сама поэзия, быть может, — великолепная цитата. Точнее, навязчивое присутствие в поэзии литературных реминисценций дает основание усомниться в модернизме поэта и ставит вопрос о смысле и значении термина «футуризм», ставшего знамением целого поколения художников. Действительно, все современники единодушно признавали своевременность общественно-политического события, каким стало появление на русской литературной сцене Игоря Северянина, и видели в его успехе у публики недвусмысленную примету умонастроений и «вкуса» эпохи. Светская непринужденность и легкий эротизм, которые отличают «поэзы» Северянина, а также воспетые им урбанизм и китч на фоне буржуазной снобистской среды являются также художественными элементами, функционально направленными на введение в область поэтики новых средств, способных преобразовать ее лексический и ритмический строй; и именно эта черта его поэзии — необычность слов, изобретательность рифмы и формы — привлекала к нему внимание современных писателей. Что касается обостренного культа «я» и возведенной в принцип нескромности, афишируемой в многочисленных поэмах-манифестах, они, безусловно, свидетельствуют о кризисе индивидуализма и рождении нового буржуазного сознания, но эта тема, заимствованная у декаданса, не может заслонить тот факт, что подлинным героем поэзии эгофутуризма является рифма, которая рельефно выступает на фоне классической и символистской традиций, точно так же как знаменитая легкость его стихов может восприниматься как чувственность лишь по контрасту с интеллектуализмом и абстрактностью поэзии символистов, всегда в той или иной мере исполненной философских размышлений.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: