Фантастическая прозаЗамечательные рассказы Николая Бурлюка, Василия Каменского, Велимира Хлебникова, Елены Гуро, Екатерины Низен опровергают утверждение Маяковского о том, что истинно футуристской прозы нет И. Если, говоря словами Мандельштама, Хлебников дал образцы изысканной, девственной, туманной прозы, то другие ги — лейцы не меньше преуспели в том искусстве, где ясность речевого оборота причудливо сочетается с последовательным разрушением единства и связности сюжета, — единства и связности, неотъемлемых от традиционного жанра рассказа или новеллы. В «Сбежавших музах» Николай Бурлюк использует классический для фантастической прозы прием оживления скульптурных фигур и перехода из мира воображаемого в мир реальный, а в «Полуночном огне» разрушение принципов классической новеллы осуществляется более тонко, с опорой на реализацию застывших метафор, а также на постоянный переход от местоимения «он» к «я» и усложнение сюжета путем взаимопроникновения сна и реальности. Екатерина Низен использует ту же технику в двух своих рассказах, опубликованных в сборнике «Садок судей» в 1910 году, — «Детский рай» и «Праздник». В первом рассказе лишь название позволяет чита-телю узнать в «маленьких сопливых существах» детей, а в личностях цвета сирени или розы — мир взрослых. Необычность повествования достигается широким применением приема «остранения», который ведет к смещению привычной перспективы и тем самым к искажению смысла ранее знакомых предметов, существ и явлений.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: