Философская интуицияРазмышляя над тем, что есть философская интуиция, Бергсон определяет ее прежде всего как способность к отрицанию. Сама логика шестовской мысли может служить наилучшей иллюстрацией данного положения Бергсона. Отрицающее начало в Шестове направлено против разума. Разум представляется ему узурпатором, незаконно присвоившим себе роль верховного судьи, чьи «да» и «нет» претендуют на истину в последней инстанции. Подлинная критика разума, вооруженного обоюдоострым копьем законов тождества и противоречия, заложена в Книге Бытия, да только люди позабыли ее, предпочтя ей кантовскую «Критику чистого разума», которая, в силу своего рационализма, никакой критики разума вовсе не содержит. Став первым последователем разума, Сократ возвел его на трон общественного мнения — властелина мира сего. Сегодня мало кто отдает себе в этом отчет. Человечество прочно уверовало, что трон этот из гранита и золота. Мы уже и не осознаем, насколько хрупок разум. Шестов же до конца своих дней считал, что его назначение в развенчании разума. Единственным его оружием было сомнение. Основополагающее высказывание философа гласит: «Нужно, чтобы сомнение стало постоянной творческой силой, пропитало бы собой самое существо нашей жизни». Парадоксальная мысль. Сомнение, разумеется, может быть силой постоянной, а вот представить себе «творческое сомнение» намного сложнее. Усматривая В данной сентенции к тому же и противоречие, Жан Валь упрекал Шестова не столько за его прочтение Кьеркегора, сколько за то, что, сомневаясь в разуме и технике, он преспокойно пользовался лифтом, отбросив на время свое постоянное сомнение, и, несмотря на всю творческую силу последнего, доверялся столь «рациональному» подъемному устройству. Шестов, заключал он, volens-nolens подчиняется законам разума. Подобная ирония показывает, до какой степени не понимал Шестова даже крупный философ, склонный сам скорее к экзистенциализму, нежели к рационализму. Учение о творчестве через сомнение обращено к душе и не затрагивает остального. Будущее разума — а у всякого узурпатора есть будущее — виделось русскому философу по-разному. «Царству Сократа, — полагал он, — приходит конец», но вместе с тем сам же написал в направленном против Гуссерля разделе «Власти ключей», известном под названием «Memento mori» , что крушению разума люди предпочтут исчезновение самой жизни. Кратко мироощущение Шестова можно было бы сформулировать так: разум не орган, а скорее искушение. История с Потерянным Раем повторяется снова и снова.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: