Фортепианные прелюдииВ начале и середине 90-х годов он пишет фортепианные прелюдии, этюды, экспромты, ноктюрны, вальсы, мазурки. В них легко слышится влияние Шопена, которого молодой Скрябин страстно любил и из которого он в какой-то мере «вышел» как фортепианный миниатюрист, хотя то же самое можно сказать и о его русском предшественнике Константине Лядове, до Скрябина писавшем прелюдии «русского происхождения». Но уже вполне оригинальны написанные в середине 90-х годов 24 прелюдии ор. 11, 12 этюдов ор. 8 , написанные тогда же циклы мазурок и экспромтов, Концерт для фортепиано с оркестром, одно из известнейших произведений этого жанра, и первые сонаты Скрябина. Из них наиболее значительна Третья. Ее Andante — изумительная по красоте кантилены, ритмическому разнообразию и звуковым наслоениям созерцательная картина. Финал, перекликающийся с драматической первой частью, уже содержит идеи, выражающие суть дальнейших сочинений Скрябина, — идеи экстатического творчества, преобразующего и самого человека и все мироздание, о чем в связи с кодой финала Третьей сонаты композитор написал: «Из глубины бытия поднимается грозный голос человека-творца, победное пение которого звучит торжествующе».

У одного из ранних сочинений Скрябина есть комментарий: «Призрачная страна! И жизнь здесь другая! Мне не место здесь! Но ведь мне слышатся голоса. Я вижу мир блаженных духов. Но не вижу ее!,.» Такого рода поэтических добавлений к своим музыкальным произведениям у Скрябина много. Они интересны не только как намеки на трактовку внутреннего содержания его сочинений, но также и самой своей чисто символической образностью, совпадающей с тем, что несла с собой поэзия русского символизма или «визионерская» живопись европейских символистов-художников.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: