Герои классического романаБыть героем классического романа в новой фазе «неопределенности» «лишний человек» не может, но он не может стать и центром драмы, аналогом которой является этот роман. Уже в «Платонове», а затем в «Иванове» и в «Лешем», тоже строящихся на герое, дающем название драме, внимание автора переключается на движение окружающей жизни и на сеть взаимоотношений между всеми персонажами, опутывающую главного героя. Этот мир избыточен и бесформен главным образом в «Платонове» и должен быть как-то организован внешними структурами мелодраматического типа. Но в театре зрелого периода произойдет полнейшее взаимопроникновение персонажей и среды, причем они просвечивают друг сквозь друга. В драматическом жанре в зрелом чеховском театре происходит смешение драмы и водевиля и персонажи обоих перемешаны в новом сценическом пространстве, в котором трагедия невозможна или же возможна как невозможность трагедии. В «Платонове» и «Иванове» личность, обреченная на неудачу или смерть, — слабый и неврастенический отзвук традиционного драматического героя, от Гамлета до Чацкого, и окрашивается в позднебайронические тона. Но уже в этих первых драматических опытах происходит снижение героя, вынужденного бороться и изнемочь в бытовой среде, совершенно неадекватной его далекому литературному происхождению, в силу чего «лишний человек» становится в известном смысле «анахронистическим человеком». В дальнейшем «лишний человек» чеховской драматургии лишится остатков своего индивидуалистического героизма и будет уже казаться не обессилевшим полугигантом среди пошлых лилипутов, а бьющейся о стекло бабочкой: стена реальности делается прозрачной, оставаясь тем не менее непреодолимой, и жертва, продолжая отчаянно биться, становится, так сказать, грациозной. «Леший» — последняя драма писателя, в которой дается коллективная картина общества, неспокойного и «неопределенного», в продолжение линии «Платонова» и «Иванова», но в это произведение вводится моралистическая нота, которой нет в первых двух драмах и совсем не будет в чеховском театре последующего периода. В «Лешем», который в известном смысле был заготовкой «Дяди Вани», тоже налицо жизненное переплетение течений и встреч, составляющее характерную черту чеховской драматургии, а также удачное смешение жанров, благодаря чему у этой назидательной драмы счастливый водевильно-веселый конец.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: