Главы мирового футуризмаПриезд Маринетти в Россию способствовал прояснению ситуации и побудил русских поэтов окончательно осознать свою самобытность. Былые непримиримые разногласия между славянофилами и западниками вспыхнули по этому поводу вновь, воплотившись в торжественной декларации «Мы и Запад», но, наверное, по злой иронии Истории, даже этот воинственный выпад явился подражанием воинствующему национализму Маринетти и его группы. Футуристы, отнюдь не самые второстепенные, например Вадим Шершеневич, без колебаний признали над собой верховенство главы мирового футуризма и впредь старались на русской почве взращивать футуризм прямо в духе Маринетти. А разве не звучат интонации Маринетти даже у «кубо — фугуриста» Маяковского в его эпических поэмах «Война и мир» и «Человек»? Что касается Хлебникова, самого сурового из футуристов, его настроенность против Маринетти не была продолжительной, потому что в 1916 году он включил его в список «марсианских парламентариев».

Смешение двух уровней, художественного и социального, опасно уже само по себе, и, более того, с точки зрения художественной это отождествление ложно. Юрий Тынянов, достаточно прозорливый, чтобы не дать ввести себя в заблуждение ультралевой риторикой футуристов, осторожно добавлял вслед за высказыванием о «планируемом взрыве», о «революции», осуществляемой в словесном искусстве Виктором Хлебниковым, что эта революция была в то же время наведением порядка, учреждением определенной структуры, и в этом озарении ясновидения за внешним иконоборчеством футурян-гилейцев он угадывал традиции монументальной русской поэзии XVIII века…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: