Имморализм НицшеИванов не уделял особого внимания ницшеанской идее сверхчеловека. Надо полагать, что достаточно рано нигилистический экстремизм, «человекобожество» Ницше столкнулись в его сознании с противоположным влиянием — положительной этикой «бо — гочеловечества» в учении Вл. Соловьева. Если воинствующий имморализм Ницше и оказал временное воздействие’ на молодого Иванова, то оно было крайне поверхностным и чуждым основам его личности. Духовный путь его не был всегда прямой линией: имелись уклоны, падения и взлеты. Но смысл основного движения сомнению не подлежит: это углубление, конкретизация и обогащение мироощущения христианского — от Афин до Иерусалима.

В «Кормчих звездах» Вяч. Иванов предстает уже зрелым и вполне своеобразным поэтом. Стих его сохранит на десятилетия виртуозную сложность первой книги, ее приподнятость и иератич — ность, изобилие мало известных имен, архаизмов, прецизмов, латинизмов, славянизмов, стилизованных неологизмов. Если по содержанию философская лирика Иванова четко восходит к традиции Тютчева, то по средствам выражения истоки ее следует искать в Державине и архаистах начала XIX века. При совершенном владении всеми стихотворными формами и размерами эмоционально и эстетически Иванову наиболее родственны такие жанры, как сонет, лирическая ода и дифирамб. В определенном смысле его поэзия литургична, притом тематически она обнимает весь арсенал европейской культуры с акцентом на античность и Возрождение. Поэзию эту неоднократно упрекали в переизбытке филологической учености — упрек, на наш взгляд, несправедливый. Под пером Иванова классическая древность перестает быть банальной, какой она в качестве продукта гимназических познаний обнаруживается, скажем, у Майкова или даже Фета, но с помощью патетического сопереживания преобразуется в животворящий мир. Стих его не столько музыкален, сколько архитектурен и в то же время изощренно детализирован. Не боясь впасть в парадокс, мы назвали бы стиль его «барочным классицизмом». Характер его образности — космический. Он мыслит поэтически глобальными категориями, являющимися как в аллегорическом, так и в символическом обрамлении. Но при этом упорной работой достигается самоценность слова и самостоятельность контекста, отчего его поэтическая фраза, несмотря на обилие абстрактных понятий и заглавных букв, редко воспринимается как тривиальность.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: