Историческая перспективаТеперь, когда восстановлена историческая перспектива, а футуристскому «скандалу» возвращен его истинный размах и, главное, истинный смысл, остается спросить себя, почему в глазах русской публики по меньшей мере до 1918 года именно Игорь Северянин воплощал поэтическое новаторство. В этом, бесспорно, заложен любопытнейший социологический феномен, который давал современным критикам возможность писать, что успех Игоря Северянина был знамением той эпохи, пестрой и безвкусной, и что его поэмы были историческим документом. Неужели современники, чьи суждения расценивались формальной критикой как пробный камень, испытующий относительную ценность нового литературного явления, оказались настолько близорукими в интеллектуальном смысле? Или, может быть, спустя семьдесят лет нам предстоит пересмотреть наши критерии оценок и рассматривать наконец Северянина как такого же новатора, как какой-нибудь Хлебников или Пастернак, например?

Остается также проанализировать последнее заблуждение — знаменитую четырехгранность русского футуризма, столь удобную для классификации в учебниках по истории литературы. Но как же могли современники рассматривать хоть сколько-то серьезно эти баталии литературных группировок, когда границы между ними были столь зыбки, что тот же Игорь Северянин мог быть то эгофутуристом, то кубофутуристом, то просто самим собой, вне всякой школы; «Центрифуга» заигрывала с группой «Гилей», просто футуристы переходили в лагерь акмеистов или, смешав свои вдохновения, объединялись в «Первом журнале русских футуристов», а благонравные символисты не возражали против сближения с самыми своими злобными хулителями — футуристами? Из-за этой путаницы, которую усугубляла теоретическая скудость манифестов, «уставов» и деклараций учетверенного футуризма, многие критики и литераторы стремились изолировать каждого поэта и изучать его отдельно от той группы, к которой он себя причислял.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: