Комедия масокОт блоковского «Балаганчика» идет многолетнее увлечение Мейерхольда традицией Балагана вообще, итальянской «комедией масок», пантомимой и т. п. Но традиционные для commedia dell’arte имена главных персонажей, маски и вся атмосфера карнавала — все это вовсе не было самым существенным в «Лирических драмах» Блока, даже в самом «Балаганчике». Драматургическое новаторство этих первых опытов работы для театра заключалось в том, что это был следующий после Чехова шаг в глубь «современной усложненной души». «Лирика преобладала особенно в драмах Чехова, но таинственный его дар не перешел ни к кому и бесчисленные его подражатели не дали ничего ценного», — писал Блок в статье «О драме».

Блок и не пытался «подражать». То, что у Чехова было «подтекстом» или «подводным течением», он вывел на поверхность и сделал единственным содержанием действия. Его драматургическим открытием стала сценическая реализация мыслимого и переживаемого — всего того, что лирический герой драмы чувствует, думает, вспоминает или подвергает сомнению. Этот прием был позднее открыт заново на Западе. В пьесах Жана Ануйя и Артура Миллера, Эжена Ионеско и Теннесси Уильямса он встречается именно как «прием» — как способ сценического раскрытия внутренних мотивов того или иного решения или поступка персонажей. Но у Блока в 1906 году это был не только «прием», не только сценическая демонстрация тех представлений, которые по своей сложности не поддаются «подтексту» как способу сценической передачи. Сценическая реализация внутренней жизни — разноречивых переживаний отдельной души, «в наше время по необходимости уединенной», — стала у Блока драматической структурой, «формой целого».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: