Космические масштабыПод пером Розанова домик его второй жены и тещи обретает космические масштабы: этот смиренный очаг помогает автору «Опавших листьев» постичь тайну Космоса.

Добавим, что это безоглядное прославление пола сопровождается у Розанова тягой к идеалу более общему, который он именует «органичностью» жизни: жизнь — не цепь разрозненных событий, которые можно перестроить по собственной воле, но целостный организм, живое существо со своими намерениями, неподвластное нашим прихотям. Прославление пола и жизни сопровождается у Розанова неким глубинным антиисторизмом. И прежде всего — отвращением к русской истории, чуждой органическому теплу людей и вещей. У нас слишком долгие ночи, у наснет ни солнца, ни прошлого, заявляет Розанов, и в этом, возможно, причина нашего нигилизма: она в отсутствии содержания. Итак, русская история для Розанова — следствие Бесплодности. Русскую революцию Розанов объясняет тем, что русского человека в его стране отстранили от реальной деятельности.

Разумность Истории, иначе говоря, прогрессистский, либеральный или революционный взгляд на Историю Розанов решительно отвергает, полагая его сугубо искусственным. Свое отвращение к великим историческим замыслам он выражает в образной форме; Россия Петра Великого, Толстого, радикалов — это Россия замороженная, холодная, чистая, «хорошо выметенная», иначе говоря, протестантская, немецкая, Россия Штунды : «С «метлой» и «без икон» Русь — это и есть Штунда».

Розановская же, истинная Россия — это Россия грязная, теплая, словно зверь, непристойная и лишенная содержания, а следовательно, лишенная и потребности в свободе. Розанов описывает эту «бесформенную» Россию почти в тех же выражениях, в каких прославляет «незавершенность» половых органов, единственной «неопределенной» части тела…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: