Лев ТолстойЛев Толстой узнал о речах Дмитрия Мережковского, посвященных «причинам упадка русской литературы», из письма Страхова, и 30 октября 1892 года, в письме к жене Софье Андреевне, отметил: «Признаки совершенного распадения нравственности людей fin de siecle и у нас». Итак, речь шла о русском варианте европейского недуга. Слово «декадент» прозвучало во Франции в 18 8 1 году, в сонете Верлена, посвященном упадку Римской империи. Соседствовавшее с другими наименованиями, такими, как Грубияны, Гидропаты, Сверхскептики и проч., оно было канонизировано Жюлем Лафоргом. Была основана газета «Декадент», в 1886 году заявившая: «Дети сверхскептической шопенгауэровской цивилизации, декаденты не являются членами литературной школы. Их цель — не в созидании. Они призваны лишь к одному — разрушать, уничтожать старье». К влиянию французов добавилось воздействие бельгийцев Метерлинка и Верхарна, скандинавов Ибсена, Гамсуна, Стриндберга, поляка Пшибышевского, австрийца Гофмансталя, немца Стефана Георге. Библией декадентства стал вышедший в 1 884 году роман Гюисманса «Наоборот» — «глубокое исследование пессимизма», книга, канонизировавшая эстетику безобразного, эту органическую составляющую русского декадентства, особенно значительную в творчестве Сологуба. Книга Гюисманса была переведена в 19 0 6 году, но известность получила сразу после выхода в свет в оригинале. В 1 8 9 3 году появился русский перевод книги «Die Entartung», автор которой, Нордау, относит декадентство к сфере патологии. В «Симфонии» Белый выводит Нордау: «Вот сегодня Нордау громил вырождение, а завтра должна выйти книжка Валерия Брюсова и Константина Бальмонта». У русского декадентства были свои властители дум, свои поэты, новеллисты и пародисты. Вспомним декадентскую одноактную пьесу, включенную Чеховым в «Чайку». Был у него и свой, говоря языком Гюисманса, «коновал» в лице Шопенгауэра. Задолго до футуристов декаденты сделали одним из неотъемлемых элементов своей эстетики эпатаж, цинизм, «пощечины общественному вкусу». В 1896 году Брюсов записывает в дневник: «Моя будущая книга «Это — Я» будет гигантской насмешкой над всем человеческим родом. В ней не будет ни одного здравого слова — и конечно, у нее найдутся поклонники». Впоследствии Брюсов перевел это провокационное заглавие на латынь: Me eum esse; в этой смеси провокации с эрудицией заключается вся «поэтика» Брюсова…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: