Литературную судьбуТак что следует признать, что вопрос о значении Мережковского для настоящего и будущего продолжает оставаться открытым.

Родившийся 2 августа 1866 года в семье крупного дворцового чиновника, Мережковский начал литературную деятельность как представитель «промежуточного» поколения — между еще не ушедшими разочарованными «гражданственниками» 70-х, обратившимися к «чистому искусству» или поэтическому самоистязанию, и уже нарождавшимися бунтарями, будущими символистами. Два события парадоксальным образом определили его литературную судьбу: встреча в 1881 году с С. Я. Надсоном, введшим его в литературно-артистические круги, уже пережившие лучшие времена, и его женитьба в январе 1889 года на восемнадцатилетней поэтессе Зинаиде Николаевне Гиппиус.

Надсон, первый литературный друг Мережковского, оказавший на него поэтическое влияние, принадлежал по складу личности к последним, кризисным всплескам прошлого. Гиппиус, его молодая жена, целиком и полностью была человеком новой, «декадентской» формации.

Близость с Надсоном не прошла бесследно: она определила некоторые его вкусы и раз и навсегда придала его поэтическому стилю формальную гладкость и тематическую банальность. Эти качества позже раздражали критиков, почти единодушно объявивших поэзию Мережковского эпигонской, что, может быть, и верно, но до известного предела. Мережковский — не плохой поэт, а поэт он скорее второго порядка, и это становится очевидным при его сопоставлении, скажем, с Минским, Фругом или Льдовым. Стих его прозрачен и музыкален, а сочетание экзальтации и депрессии, с одной стороны уходящее в надсоновскую традицию, с другой — предвосхищает поиски поэтов рубежа веков. Многие из его стихотворений, например такие, как «Дети ночи» , вполне могли бы быть написаны ранним Брюсовым или ранним Сологубом.

Другим последствием пребывания молодого Мережковского в литературной среде 80—90-х годов была многолетняя приверженность к общественной жизни, приведшая его, в союзе со своеобразно понимаемым народничеством, на порог революции.

В результате человек, выступивший в 1893 году с книгой «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы», ставшей первым манифестом символизма и открывшей целую культурную эпоху, в своем поэтическом творчестве и в некоторых сторонах мировоззрения сам оказался во власти традиций, объявленных им устаревшими.

Это обусловило двусмысленное отношение к нему представителей модернизма, из которых не все признавали его своим, а иные испытывали недоверие. Для многих литературный переворот связывался скорее с именами Бальмонта или Брюсова.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: