Логика вещейДля него это была драма Анатэмы, которого, вопреки логике вещей, опять «переигрывает» непостижимый божественный промысел. В таком понимании это пьеса — притча, где фабула — лишь наглядное доказательство некоей «морали». Суть ее сводится к тому, что земной человек не несет моральной ответственности за реальные последствия своих решений и поступков; моральной оценке подлежат лишь его душевные побуждения. Идея, как видим, прямо противоположная замыслу Немировича-Данченко и начисто исключающая само понятие «трагической вины», а стало быть, и возможность трагедии. Андрееву важнее всего казалось сохранение в спектакле своей главной мысли, даже если она шла вразрез с чисто театральными художественными задачами и возможностями. «Наше столкновение с Л. Н. Андреевым произошло именно на этом: он говорит, что предпочитает хотя бы картонное геройство на сцене, — лишь бы геройство, а мы говорим, что ничего картонного мы не допускаем у нас на сцене», — сказал Немирович-Данченко в одном из интервью. Так и не достигнув взаимного согласия, они расстались надолго, тем более что МХТ не принял следующую пье-су Андреева — «Океан» .

В 1 91 2—1913 годах Андреев пересматривает свои взгляды на пути современной драматургии. Он отказывается от «стилизованной драмы» и в «Письмах о театре» выдвигает концепцию «театра панпсихизма», ориентированную на актерское искусство переживания, то есть опять-таки на МХТ. Задним числом он относит к «психодрамам» и свою «Екатерину Ивановну». Автопеределку раннего рассказа «Мысль» он предпринял уже в порядке экспериментальном — для подтверждения новой концепции. Это и были две последние постановки в МХТ Л. Андреева. Оба спектакля были хорошо приняты зрителем, но сурово осуждены профессиональной критикой — таков результат глубокой противоречивости андреевских «психодрам».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: