Многочисленные вульгаризмыМногочисленные вульгаризмы снижают и «одомашнивают» серьезные проблемы. Розанов рассуждает не о Спенсере, Дарвине и Бокле — троице английских позитивистов, но о Спенсеришке, Дарвинишке и Боклишке. Победа еврея над русским подается так: «И свободушка завиляла хвостом». Огромное число не просто разговорных, но, можно сказать, семейных словечек создают у читателя ощущение, что с ним говорят на жаргоне, изобретенном для самого узкого круга: «плевать "во все лопатки"». Бросается в глаза розановское пристрастие к кавычкам, которые лишают текст серьезности, подчеркивают его устность и сообщают всякому слову, всякой идее, всякому замыслу полнейшую сиюминутность.

Знаменитые розановские парадоксы в конечном счете направлены на то, чтобы «приручить» самые неразрешимые метафизические проблемы. Очевидно, что огромное влияние оказал на Розанова Достоевский. Почти все розановские парадоксальные формулы построены на сближении разнородных понятий, причем предпочтение всегда отдается предметам обыденным; так сопоставляются грибы и Ключевский, утюг и Бог-Отец, Наполеон и горничная Надя и прочее.

«Вся наша история немножечко трущоба». Смягчение парадокса словечком «немножечко» лишь подчеркивает саму парадоксальность замечания.

Разумеется, всеми этими парадоксами опровергаются утверждения Розанова о том, что он пишет только для себя: парадокс всегда подразумевает слушателя, которого желательно раздразнить, ласкать или взбесить. Розанов — архикомедиант от письма, гистрион от литературы.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: