Многозначительная оговоркаВсе больше удаляясь от громады сократической традиции, он поначалу исповедует вслед за Толстым философию простого мужика. Сам он называет себя скептиком, но с весьма многозначительной оговоркой: «Наиболее скептически настроенный русский человек в глубине души своей таит надежду». Россия — мать чудовищных страданий, которые рано или поздно потрясают ее сынов, великих и малых. Шестов знает, что русский человек, как бы он ни был умудрен и разочарован, может неисповедимыми путями сделаться святилищем надежды. Такой странной предрасположенностью русской души, проистекающей, видно, от далеких бескрайних степей, объясняет он и бесстрашие критических размышлений, ошеломившее Европу. Эта, в общем-то, банальная мысль соединялась с глубоким пониманием натуры скептика. Скептик — не просто сомневающийся человек. Если обратиться к греческой этимологии слова, это еще и человек видящий. Что же может видеть скептический ум? «Наше горе в том, — пишет Шестов, — что люди создали себе иллюзию, будто бы планомерность наиболее всего обеспечивает успех». Это заблуждение. «Все наиболее замечательное, что создавалось гением, являлось результатом фантастического, бестолкового, казавшегося всем смешным и ненужным, но упорного искания». Здесь Шестов, несомненно, следовал за Толстым, проповедовавшим, что фатализм в истории неизбежен и что истинный источник гениальных изобретений — в бессознательной человеческой деятельности. Попробуйте сделать отсюда хотя бы один вывод в защиту «Цирцеи-разума». Надо быть безумцем, чтобы жить и — я воспользуюсь понятием, чуждым Ше — стову, — развиваться по пути прогресса. Так видит мир скептик, и подобное видение нисколько не способствует реабилитации разума.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: