Ненависть к смертиНенависть к смерти не позволяет Розанову проникнуться даже слабой надеждой на воскресение и тем более верой в бессмертие души: «Я хочу на тот свет прийти с носовым платком». Эта парадоксальная формулировка выдает абсолютное предпочтение жизни — «мокрой» жизни со всеми ее капризами, уродствами, «насморками» и соплями. Розанов не ставит ни в грош ни смерть, ни наследство, ни память: разве нужна Тургеневу на том свете библиография? «Бр-р-р!»

К времени Розанов относится как собственник, Барин. Время — это жизнь вечная, ибо это жизнь Рода. Жизнь же, которая несет в себе смерть, Розанов решительно отвергает. Отказ этот принимает формы очень индивидуальные и подчас очень трогательные. Смысл своего существования Розанов постиг благодаря «мамочке», жене. Неизлечимая болезнь, поразившая «друга», вызывает у него самые резкие инвективы против смерти. Жить — красть время у Бога. «Мне иногда кажется, что я вечно бы с людьми «воровал у Бога»… не то золотые яблоки, не то счастье. Вот это убавление грусти, вот это убавление боли, вот эту ужасную смертность и «окончательность людей», что все «кончается» и все не "вечно"». Как остроумно замечает Юзеф Чап — ский, эта идея «кражи» у Бога прекрасно выражает розановское желание «обладать» вещами и временем.

«Самая почва нашего времени испорчена, отравлена», — внушает Розанов. Всю книгу пронизывает эта навязчивая идея: страх вырождения и бесплодия. Пророк новой фаллической религии, Розанов опасается, что опоздал: нация, возможно, уже утратила мощь, уже лишилась семени. Ложный «прогресс» достигается ценою смерти нации: morituri te salutant.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: