Новые комбинацииВсе направлено на то, чтобы акцентировать словесные находки, обострить ощущения, возникающие от соположения различных звучаний «зауми». Даже типографский шрифт становится частью поэзии, участвуя в таком расположении знаков на странице, при котором ломаная строка образует новые цепи слов, новые комбинации звучаний и предлагает множество возможных прочтений, наподобие «Броска игральных костей» Малларме. И даже начертание и расположение цифр, указывающих страницы — от первой до шестьдесят первой, — постоянно меняется. И даже выходные данные в конце книги набраны курсивом, без соблюдения правил орфографии, словно с намерением показать связь между этими сведениями, заведомо вторичными по отношению к тексту, и самой речью «хозяина». Истинный «хозяин», правильнее было бы сказать, «дирижер» такой типографической симфонии — сам поэт. Пьеса же становится симвблом могущества поэзии и вообще искусства, являющего не самого творца, а его творение.

В архивах поэта есть два маленьких блокнота с черновыми набросками 1923 года. Среди перечня дел, подсчетов, наспех записанных адресов можно прочитать испещренные правкой, набросанные вкривь и вкось, словно в состоянии сильной лихорадки, различные варианты того, что было задумано, конечно, как предисловие к «ЛеденТУ» — итог целой эпохи: «Эта книга — венок на могилу убитого друга и венок на могилу того, чем мы жили десять лет. Десять лет назад мы начали, сначала тогда раскрашивая лица, устраивая сражения, печатая каждый день манифесты и книги, выписанные от руки.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: