Отсутствие согласияЗамечательно, однако, полное отсутствие согласия между критиками по поводу достоинств и недостатков Мережковского как писателя и мыслителя. Качества, которыми, по словам одних, он обладал в высшей степени, с точки зрения других были ему полностью не свойственны. И если вчитываться в этот разнобой мнений, начинает возникать сомнение в справедливости каждого из выносимых приговоров. Появляется и растет ощущение оборотной стороны парадокса: ведь остается фактом, что в течение полувека своей литературной деятельности в России и в эмиграции Мережковский занимал центральное положение в мире мысли и духа. «Здесь, у Мережковского, — утверждает Белый, — воистину творили культуру, и слова, произносимые на этой квартире, развозились ловкими аферистами слова. Вокруг Мережковского образовался целый экспорт новых течений без упоминания источника, из которого все черпали. Все здесь когда-то учились, ловили его слова». Его читали нарасхват, а критики, друг другу, а то и самим себе противореча, отдавали должное волей-неволей и его изощренному художественному мастерству, и блеску его критической мысли, и высокой культуре его философско-эстетических построений, и мистическому пафосу его богоискательства.

Вряд ли существовал в те времена, от Чехова до Хлебникова, хоть один крупный культурный деятель, который не посчитал бы своим долгом высказаться о Мережковском. Несмотря на разноголосицу и крайности полемики, все они, явно или неявно, сходились в одном — в признании его значительности. Он оказывал глубокое, хотя и кратковременное, влияние на многих: достаточно указать на А. Блока, А. Белого или Н. Бердяева, в разные годы считавших себя его учениками.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: