Проблема футуризмаДругое недоразумение, которое при объективном анализе проблем футуризма представляется столь же беспочвенным, коренится в смешении двух понятий разного порядка — поэтики и политики. В 19 2 3 году, когда некоторые футуристы претендовали на роль официальных глашатаев в области художественного творчества, Виктор Шкловский с полным правом писал о том, что самой большой ошибкой современных писателей он считает стремление установить эквивалент между социальной революцией и революцией в формах искусства. Можно много говорить о так называемой поэтической «революции», столь громко’ провозглашенной большинством футуристов. Но ставить знак равенства между словесной революцией и революцией социальной представляется методологической ошибкой, которая может быть объяснена только вполне понятным желанием советских критиков умолчать, из лучших побуждений, об авангардистском характере поэзии футуризма до 1917 года, в противовес тому осуждению, которому эта поэзия официально подвергалась, а также «реабилитировать» футуристское прошлое поэтов, канонизированных новым общественным строем. Учитывая эту операцию тенденциозной подгонки под догму, несложно, конечно, представить позицию Маяковского, Хлебникова или, к примеру, Каменского как прославление революции и действенное сотрудничество в культурных и политических организациях нового строя, а также говорить в этой связи об изменении характера их поэзии. Это значит не замечать всей двойственности поверхностной ангажированности, не видеть, что поэты воспевают некую идею революции, «своей» революции, первородную и первобытную силу, высвобожденную из глубин коллективного бессознательного начала и воплощенную в герое великой Жакерии XVII века Степане Разине, излюбленном образе Хлебникова и Каменского. Одним словом, это скорее реализация литературной метафоры, чем поэтизация неумолимого и отвратительного хода реальных событий. Образ бывшего футуриста, пришедшего к раскаянию, — этот образ нравоучительных писаний, знаменующий возвращение блудного сына в лоно социалистического реализма, является, безусловно, результатом самой порочной методологической путаницы, и если Маяковский — обратимся снова к самому цитируемому имени как к примеру грешника, вставшего на путь истины, — «умер футуристом», то с учетом внутренней, органической эволюции его творчества это означает лишь одно: верность первоначальной установке на обновление поэтической формы.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: