Пути Мейерхольда-экспериментатораПути Мейерхольда-экспериментатора часто пересекались с другими сторонниками «театрализации», понятой как стилизация и пантомима, «комедия масок» и Старинный театр, — такими, как Н. Н. Евреинов, Ф. Ф. Комиссаржевский, позднее — А. Я. Таиров. Такого рода «единомыслие» приводило при этом не к сближению и сотрудничеству, а наоборот — к соперничеству и вражде, даже к взаимным обвинениям в плагиате. Мейерхольду доставалось больше, чем другим, может быть, как раз потому, что он был по творческому потенциалу самым крупным из режиссеров россий-ского авангарда; впрочем, и он в долгу не оставался. Возможно, этот отрицательный эффект идейно-эстетической близости порождался тем, что погоня за «чистой» театральностью была не только и даже не столько звеном индивидуально-творческого развития каждого из них, сколько всеобщим театрально-эстетическим поветрием 10-х годов: оно и восходило к общему источнику — книге Георга Фукса «Революция театра», влияние которой в какой-то момент испытал даже Станиславский. Широта этого влияния определялась развитием общеевропейского модернизма — поворотом к формализму в теории и жесткому разделению искусств по признаку формы, даже по признаку материала, из которого создаются эти формы. Эта всеобщая тяга к «чистой» театральности или беспредметной живописи, к «самовитому слову» или самоценной архитектурной конструкции резче всего сказалась в манифестах футуризма, но, по существу, была также началом бесчисленных последующих форм авангардизма в искусстве и формализма, структурализма и пр. в теориях «материальной эстетики», как позднее их определил М. М. Бахтин.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: