Радикальные идеалыЧтобы подвести к пониманию того значения, которое для русской литературы конца века имел отказ от «наследства» 60-х годов, следует, прежде чем обратиться к некоторым документам того времени, прочесть одно частное письмо, написанное 26 декабря 1892 года и опубликованное только в 1909 году. Его автор — Александр Эртель, писатель не из крупных, но весьма характерный для русской литературы двух последних десятилетий XIX века, воспитанный в духе народнических и радикальных идеалов и ценимый такими писателями, как Лев Толстой и Иван Бунин. Эртель оставил нам не только незабываемые романы, но и переписку, являющуюся одним из наиболее внутренне свободных и глубоких документов русской духовной жизни конца века, охваченной мучительным кризисом народничества и религиозным беспокойством, наиболее ярко выраженным у Толстого, и в качестве такого свидетельства изданную и представленную тончаЙшИм знатоком истории русской культуры Михаилом Гершензоном. Эртель, обращаясь к своей корреспондентке А. В. Погожевой, прежде всего подвергает критике радикальный образ мышления интеллигенции, предвосхищая по существу критику, высказанную двадцать лет спустя авторами «Вех». Дух «протеста» интеллигенции кажется Эртелю «слишком элементарным» и подтверждающим ее «слабость». Его недостатком является то, что он подразумевает программу исключительно политическую, «якобинскую» и «переносит центр борьбы в сферу внешностей», то есть в состояние «нервического раздражения», ему подвержена прежде всего молодежь, которой, когда она находится в таком состоянии, легче манипулировать. По мнению Эртеля, уже пора признать несостоятельность «лиризма» протестующих, потому что «всякий протест, если он претендует на плодотворность, должен вытекать не из одного лиризма, не из одних благородных чувств, а из глубокого понимания истории» и прежде всего «из философско — религиозных убеждений самого протестующего». Только когда эти три мотива объединятся, протест может быть результативным. И именно потому, что в основе политического протеста радикальной интеллигенции лежит одно «нервическое раздражение», такая интеллигенция чаще всего не отдает себе отчета в причина^, из-за которых насилие и произвол власти вызывают возмущение, и поэтому ее протест обращен против произвола и насилия не как таковых, а только как орудия реакционной власти. Этот недостаток радикального образа мышления может быть преодолен только благодаря «пристальной культуре своего я», то есть заменяя простые политические соображения как основу поведения «философски — религиозным пониманием своего личного назначения».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: