Ранний театрПо сравнению с театром зрелого Чехова его ранний театр, а отчасти и совпадающий по времени с драматургией зрелого периода, более тесно связан с прозой. В водевилях мы наблюдаем более второстепенные, по сравнению с героями большой драматургии, человеческие типы, характерные также для юмористической прозы, а в зрелой драматургии они будут выведены на периферию и займут маргинальное место, представляя собой шутовской фон нешутовского драматического действия, В «Платонове» и «Иванове» связь с прозой осуществляется через главного героя явно литературного происхождения, восходящего к «лишнему человеку». Особенно близки в этом отношении к названным драмам два чеховских рассказа: «На пути» и «Дуэль», где образ «лишнего человека» возрожден в героико-элегическом свете в первом рассказе и критико-проблематическом — во втором. О впечатлении, которое произвел первый рассказ, говорит Короленко в своих воспоминаниях о Чехове: «Я был поражен, как этот беззаботный молодой писатель сумел мимоходом, без опыта, какой-то отгадкой непосредственного таланта так верно и так метко затронуть самые интимные струны этого еще не умершего у нас, долговечного рудинского типа…»Таким образом, не историк литературы, а литературный современник усматривает прототип в тургеневском Рудине. Это точное наблюдение в отношении рассказа «На пути», где связь с Рудиным живая и непосредственная, оно справедливо также для «Дуэли» и для «Платонова» и «Иванова», с той лишь оговоркой, что здесь прототип глубоко видоизменился не столько как человеческий тип, сколько как литературный образ: Рудин, если продолжать ссылаться на него, у Чехова дегенерировал, деформировался и введен в поток реальности, которая сама, наравне с героем, является «лишней»: конфликт героя с миром радикально меняется, и это изменение дает начало новому типу драматургии.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: