Разгул страстейВ других стихотворениях цикла видны царящие в России хаос, анархия, разгул страстей и инстинктов. Матросу все равно, с кем воевать и против кого воевать: он был с Керенским, с Колчаком, с большевиками, потому что «устроить он всегда не прочь / Варфоломеевскую ночь». Красноармеец исполнен доблестных порывов; они лишены, однако, цели, смысла: «Палить из пулеметов? / Кто? С кем? Да не все ль равно?..» Солдатом владеет опьянение революционной удалью, и конец его ожидает вполне закономерный: «…умереть под канавой / Расстрелянным за грабеж».

Анархическую удаль Волошин видит во всех стихийно-революционных движениях России: в пугачевщине, в Степане Разине и его окружении, в Лжедимитрии. Понимая эту особенность российской истории, нужно, однако, видеть и реальную Россию; для Волошина она не абстракция, не мистическая «Дева Радужных Ворот», а неповторимая историческая «личность». Россия — главная героиня его послереволюционной поэзии; ей посвящены циклы «Усобица» и «Возношение» и поэма «Россия» .

Волошин обнаруживал недюжинную отвагу в отстаивании своей идеи нейтралитета. В конце 1923 года на него обрушился с грубыми обвинениями журнал «На посту», в начале 1924-го Волошин ответил своему критику Б. Талю, посылая одновременно копию в «Правду» и «Известия». По поводу обвинения в нейтральности Волошин писал: «Я не нейтрален, а гораздо хуже: я рассматривал буржуазию и пролетариат, белых и красных, как антиномические выявления единой сущности.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: