Развитие русской литературыВ эпоху развития русской литературы и русского общества, зажатый между катастрофическим будущим «социалистического реализма» ante litteram Горького и великим, но исчерпавшим себя прошлым в лице «яснополянского пророка», Чехов являет собою аномалию, почти воплощение философии сократовского незнания того, в чем состоит норма, он — «чудо», подобное «чуду» Пушкина за полстолетия до него. Это незнание не только не парализовало критического взгляда, наоборот, обостряло его и не ослабляло энергии свободы, а приумножало ее, так что Чехов, находясь под влиянием поэтического и человеческого величия Толстого, никогда полностью не разделял этической доктрины «яснополянского пророка» и, оказавшись на время под его гипнозом, сумел решительно порвать с морализмом этой доктрины. Писатель из низов, в котором текла «мужицкая кровь», Чехов не пленился «мужицкими добродетелями», которые как панацею проповедовал его великий современник-аристократ, как не дал подчинить себя мифологии, и прежде всего психологии, революционно-радикальной интеллигенции, органические пороки которой стали обнаруживаться в начале нового века и подвергаться критике. Чехов умел быть один, он всегда находил силы расставаться даже с близкими людьми, если ценой компромисса была его нравственная свобода, в поисках до конца нормы и истины, которые, он знал, недостижимы, но их отблески освещали путь поисков.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: