Религиозная вераРелигиозная вера была стержнем духовной жизни Мережковского — в совершенной искренности ее усомниться невозможно, несмотря на злонамеренные выпады противников. В том, что он «верует определенно, верует учительски», не сомневался уже проницательный Чехов. Еще в упомянутом манифесте 1893 года выдвигается требование «мистического содержания» литературы, которому и подчиняет писатель все свое дальнейшее творчество.

Духовная драма Мережковского заключалась в том, что он был мучеником дуализма, причем, вероятно, самым ярким в русской мысли представителем такого мученичества. Самоанализ и самооценка не принадлежали к сильным сторонам его дарования. Часто он выискивал в других собственные, но им самим не сознаваемые черты. Усматривая разрушительный дуализм во всей культуре прошлого, и особенно в историческом христианстве, он не был склонен обнаружить господство его прежде всего в складе своей души, а еще менее — прояснить психологические истоки дуализма. Мы осмелимся предположить, что истоки эти — в очень ранних, возможно, еще семейных, и притом весьма опосредованных, влияниях на юный ум. С одной стороны, это гегелевская диалектика, многолетнее знамя русской интеллигенции, огрубленная, но отнюдь не преодоленная научным позитивизмом. С другой сторйны, это эзотерический спиритуализм, уходящий корнями в манихейство, опять же огрубленный теософией и родственными ей влияниями. Отсюда глубокая уверенность Мережковского в существовании дьявола как личности, его обостренный интерес ко всем еретическим движениям в христианстве и недоверие к организованной Церкви.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: