Романтический протестРомантический протест, выраженный во имя «поэтического диалекта», высшей художественной ценности, сочетается с напряженной языковой работой, в которой отражается знание трудов Потебни и лингвистической школы немецкого романтизма. Но если современное искусство ввдит рождение новой реальности — «слова как такового», то что означает, что заключает в себе это таинственное выражение для футуристов, которые сделали его знамением своего протеста? Если вслед за Мандельштамом признать, что все футуристы страдали отсутствием интеллектуального усвоения понятий, которыми они так неосторожно оперировали, — образцовый приговор, вынесенный Бодуэну де Куртене, не покажется несправедливым. Единственным последовательным филологом футуризма был Хлебников, хотя его языковые принципы имели мало общего с научной лингвистикой. Но его доктрина связна, рациональна и направляет его поэтическую практику, никогда не превращая ее при этом в иллюстративный материал.

Возникновению новых взаимоотношений между художником и его материалом соответствует в области поэтики замена музыкальной парадигмы, излюбленной у символистов, на парадигму живописную. Фраза Хлебникова: «Мы хотим, чтобы слово смело пошло за живописью» — была подхвачена и повторялась на разные лады почти всеми футуристами.

Конечно, это отождествление было опасным, и Лившиц верно приоткрыл смысл того, что могло бы остаться просто литературной метафорой. Отныне этот конструктивистский принцип находится в центре работы поэтов-футуристов, и «словесный кубизм» Маяковского, к примеру, означает не что иное, как перенос системы живописной композиции на ткань изготавливаемой поэмы. Престиж кубистской модели был столь велик, что поэты стремились путем обычной экстраполяции превращать абстрактную аналогию с живописью, раскрывающую лишь механизм функционирования, в принцип полной тождественности: формула «ut picture poesis» находила необоснованное воплощение в «зарисовывании» поэтического текста, становящегося «каллиграммой», когда нарисованная буква в своем графическом виде была самодостаточна и в конце концов заменяла собой звук и смысл, как в знаменитых графических композициях Ильи Зданевича.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: