Русская историяВсей русской историей, идет ли речь о бюрократической прослойке или о радикальной оппозиции, навязана эта «узость» в понимании и восприятии языка, как бы вступив в заговор против его свободы и автономии. И вот после поэтического вакуума, длящегося от 4 0-х годов до конца века, на фоне серости и испорченности языка новая поэзия проявилась взрывом нового чувства слова, освобождением возможностей поэтического слова. Эта революция, произведенная декадентско-символистской поэзией, имела два важных последствия: с одной стороны, она заставляет читателя отказаться от привычной пассивности потребителя уже готового поэтического наслаждения и участвовать в музыкальной и ассоциативно-образной насыщенности новой поэзии; с другой, она, так сказать, выполняет ретроспективную функцию, так как, эстетически воспитывая читателя, делает его способным по-новому перечитывать поэзию, открывая в ней неожиданные глубины.

Это новое чувство поэтического слова — не самоценное, лишенное предпосылок открытие, оно родилось из нового ощущения я, обеспечив его адекватным средством выражения. Современная 3-939проза уже осознала, что я не «только зыбко, но и неопределимо», что делает того, кто его анализирует, «фатальным мистиком». Но то, что удалось сделать прозе Достоевского и Толстого, раскрывшей трепещущие глубины многогранного и изменчивого я, никак не проявилось в жанре поэтического творчества, казалось бы наиболее для этого подходящем, учитывая его чуткость и гибкость, а именно в лирике. Здесь уже недопустимы старые приемы романтизма, потому что новое я уже совсем не то: в старом русском романтизме была «сильная воля, гордая замкнутость натуры», «противопоставление себя целому миру», «условная определенность эмоций», «не всегда интересная поэтически гармония между элементарной душой и природой, сделанной из одного куска».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: