Серьезное будущееВпрочем, тот факт, что акмеизм сложен и что ему предстоит серьезное будущее, осознали первые же критики, посвятившие ему обзоры: Н. В. Недоброво и В. М. Жирмунский.

Статья молодого поэта и критика Николая Владимировича Недоброво, опубликованная в журнале «Русская мысль» после появления сборника Анны Ахматовой «Четки» , удивила кажущимся несоответствием: об интимных, камерно-любовных стихах он писал в тоне высокого панегирика. Недоброво говорил о том, что «напряжение переживаний и выражений Ахматовой дает иной раз такой жар и такой свет, что от них внутренний мир человека скипается с внешним миром». Он не побоялся объявить, что «одержимые ею, мы и более ценной и более великой видим и свою, и общую жизнь» и что «песнь Ахматовой — восстановление гордого человеческого самочувствия»; мало того, «у Ахматовой есть дар геройского освещения человека». «Прочитав стихи Ахматовой, мы пополняемся новой гордостью за жизнь и за человека». Впоследствии Анна Ахматова не раз говорила, что Недоброво открыл ее не только для читателей, но и для нее самой. «Как мог он угадать жесткость и твердость впереди? Откуда он знал? — спрашивала Ахматова. — Это чудо. Ведь в тр время принято было считать, что все эти стишки — так себе, сантименты, слезливость, каприз… Паркетное ломанье… Но Недоброво понял мой путь, мое будущее, угадал и предсказал его, потому что хорошо знал меня»А

«Цех поэтов» держался довольно устойчиво, хотя уже через два года после его рождения Ахматова и Мандельштам, тяготясь им, подали прошение о его закрытии. Тогда, в 1915 году, один из двух синдиков, Сергей Городецкий, наложил на прошение шуточную резолюцию: «Всех повесить, а Ахматову заточить». «Цех» сам собой распался во время войны, потом был ненадолго возрожден в 1917 году с участием Адамовича и Георгия Иванова, но без Ахматовой. В 1921 году был заново организован «Цех поэтов», называемый третьим. Владислав Ходасевич свидетельствует: «В начале 1921 года Гумилев вздумал его воскресить и пригласил меня в нем участвовать. Я спросил, будет ли это Первый цех, то есть беспартийный, или Второй, акмеистский. Гумилев ответил, что первый, и я согласился».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: