Символ верыНа примере Скрябина раннего и среднего периодов особенно хорошо видно, насколько тенденции музыки начала века стали отличаться от «символа веры» композиторов ушедших 60—70-х годов, выражавшегося в изречениях Даргомыжского: «Хочу, чтобы звук прямо выражал слово» и «Хочу правды». Понимаемый как необходимость отражать в музыке «правду жизни» — определенные общенациональные исторические и социальные понятия, — этот принцип «музыкальной правды» соответствовал идеалам «натуральной школы» в литературе и «передвижничества» в живописи, от которых к концу XIX века русское искусство в целом также отошло, уступив место новым течениям. Подобно переменам в литературе, в поэзии в частности, где в это время рождается символизм, и в живописи, где наиболее интересными становятся художники «Мира искусства», происходят значительные перемены в музыке. Хотя русские композиторы и не выдвигают каких-то сформулированных программ и не объединяются в какие-либо группировки, они обнаруживают тенденции к смене и обновлению как жанров и тематики своих произведений, так и самого музыкального языка, — тенденции, схожие в своих основах с теми, что наблюдаются в литературе, в театре, в живописи. Тенденции эти в музыке можно определить как большее, нежели в прошлом, тяготение к эстетическому подходу в музыкальном искусстве, к этическим и философским сторонам творчества, к чисто технологическим новшествам. Мост к этому иному подходу со времен «Могучей кучки» проложили, с одной стороны, Чайковский и Глазунов — своим симфонизмом в чистом виде, а не программным, и с другой стороны, Римский-Корсаков — своим вниманием к разработке звуковой палитры оркестра с чертами импрессионизма в музыкальном языке. Одним из следствий этих тенденций явилось резкое падение интереса композиторов к «большой» опере реалистического и исторического плана.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: