Строки БлокаПриводимые строки Блока — ключ к его поэтике. Язык, которым. оперирует писатель, подчинен законам, противоположным тем, что управляют «иными мирами»: синтаксис выражает причинно-следственные связи, семантика — три измерения пространства и единонаправленность времени, лексика и стиль строятся на различении материального и духовного. Задача поэта — в преодолении ограниченностей языка, иначе говоря, в том, чтобы вывести язык из пределов «феноменальной» действительности в сферы «ноуменального» бытия. Мостом от первого мира ко второму является словесная музыка, а также связанная с нею метафора.

Метафора постоянно оборачивается Символом — критики давно заметили повторяемость ключевых слов в лексике Блока. Корней Чуковский пришел к выводу, что излюбленные слова раннего Блока — «туманы», «сны»… Другой исследователь перечисляет: «туман», «корабль», «золотой», «тишина», «тень», «душа», «голубой», «звук», «весть»… Блок когда-то заметил: «Всякое стихотворение — покрывало, растянутое на остриях нескольких слов». Л. Краснова, перефразируя Блока, утверждает: «…вся его поэзия — покрывало, растянутое на остриях нескольких слов». Она же сообщает о своих подсчетах — в томе I слово «туман» встречается 8 7 раз, в томе II — 61, в томе III — 60. Это, конечно, свидетельствует о том, что «туман» наделен у Блока устойчивой символической функцией.

Таким стал второй мир — теперь это мир Прекрасной сущности. Понятно, что Бальмонт, о котором в 1907 году Блок мог написать: «Никто до сих пор не равен ему в его певучей силе» , стал вызывать ярость. Два года спустя Блок напишет: «…нелепый вздор… галиматья… словесный разврат… отвратительное бесстыдство» . Достаточно заглянуть в сочинения Бальмонта, чтобы убедиться: не так уж Бальмонт изменился, а изменился — Блок. Уже в 1909—1910 годах нарушение величавости Прекрасного было потрясением Сущности — как если бы в 1903—1904 годах кто-нибудь оскорбил Деву Радужных Ворот. Сокровенное Прекрасное теперь получает выражение Композиционное — незримая симметрия является вторым планом произведения. Она обнаруживается при тщательном анализе, но ускользает от непосредственного восприятия. Читатель не замечает, что десять строф стихотворения «Шаги Командора» распадаются на три группы: 4+2+4, причем группа I — смерть Донны Анны : группа II — центральная — появление Командора : группа III — смерть Дон Жуана. Почти все стихотворения и поэмы Блока обладают таким вторым уровнем чтения: скрытой симметрической композицией *. Симметрия оказывается синонимом Прекрасного — мира «тех сущностей; с которыми имеет дело искусство» и по Отношению к которому «вся россыпь внешних слов окажется лишь покровом». В глубинах блоковского текста нередко скрываются и целые культуры — средневековье в «Итальянских стихах», миф о Дон Жуане в «Шагах Командора», миф о Кармен в поэме-цикле «Кармен». О. Мандельштам отмечает эти глубинные культуры: «Тяжелый трехдольник Некрасова был для него величав, как «Труды и дни» Гесиода. Семиструнная гитара, подруга Аполлона Григорьева, была для него не менее священна, нежели классическая лира. Он подхватил цыганский романс и сделал его языком всенародной страсти… Он жадно расширял и углублял свой внутренний мир во времени, подобно тому, как барсук роется в земле, устраивая свое жилище, прокладывая из него два выхода».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: