Творческое сомнениеПонять Шестова можно, лишь помня о творческом сомнении, заставлявшем его стучаться в запертую для разума дверь, о существовании которой тот давно позабыл. Шестов никогда не пытался на этом основании построить систематическую критику догматической теологии, что было бы косвенной уступкой разуму, знающему, трансцендентен Бог или нет. Зато, следуя евангельским наказам, он неизменно «бодрствовал». Кропотливо трудясь над искоренением в себе всех ложнофилософских корней, Шестов обретает хорошо известную мистикам «ночь души». Понятно, что и эту категорию он переосмыслил. Шестовская «ночь души» — не та, что залита внутренним светом благодати в укор мирскому дню. Ночь означает у Шестова свободное ожидание и отрешение. Свободное, потому что ночь, разлитая в душе, не скована никакими силлогизмами. Ожидать надобно нисхождения благодати, а поскольку невозможно навязать ей расписание, необходимо запастись терпением. Отрешение необходимо потому, что благодать скорее похожа на «дважды два — пять», нежели на «дважды два — четыре», и всякие логические доводы следует оставить у порога. Свобода, ожидание и отрешение не означают отказа от духовной деятельности, беспрестанно регенерирующейся в творческом сомнении и вносящей в него живительную струю. Сосредоточенная в той ночи энергия представляет собой активную силу, повторением созидающую духовную дверь, которую Бог, если пожелает, отворит. Погрузившись в такую ночь, человек освобождается через самоотречение: «Думать, настоящим образом думать человек начинает только тогда, когда он убеждается, что ему Нечего делать, что у него руки связаны». Духовная энергия, углубляющая «ночь души», не имеет ничего общего с миром ослепленного разумом паскалевского либертена, произносящего: «У меня связаны руки». Шестов изменяет одно из условий пари: если у человека связаны руки, он уже не либертен, а человек, осознавший значение ночи: «Никакая наука, ни одно искусство не может дать того, что приносит с собою тьма». Когда со связанными руками я погружен в ночь, я жду лишь одного: ночи еще более глубокой и сияющей. «Да здравствует солнце, да скроется тьма», — писал Пушкин; знаменательным образом переиначив эти слова, Шестов сформулировал основную мысль своей философии: «Да скроется солнце, да здравствует тьма».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: