Вечная церковьВ чулковском определении «мистического анархиста» как человека, который хотя и разрушает церковь как историческую реальность, но не отрекается от «вечной церкви», остается открытым вопрос, что нужно понимать под «вечной церковью». Одно несомненно, что речь не шла о христианском вероучении, как это имело место у Мережковского и его приверженцев. Связывая свои анархические идеи с мистицизмом, Чулков обратился к тому пониманию религиозности, которое лежало в основе теорий символизма. Понятие религии возводилось к первому значению слова «religare» — «связывать» — и означало чувство связи с некой иррациональной силой, иррациональный опыт. Это чувство знаменовало выход за пределы собственной личности и тем самым вело к мистическому переживанию связи личности не с Богом, как у «настоящих» мистиков, а с миром, который понимался как «новый мир», «новая земля», «новая общественность». В этом, согласно Чулкову, и заключается самоутверждение и последнее освобождение личности.

Обращение Чулкова к религиозным идеям символизма в среде писателей-символистов затронуло в наибольшей степени Вяч. Иванова, который привлек на свои знаменитые «среды» «на Башне» в Петербурге группу «Факелы». Иванов, уже раньше утверждавший, что изолированная личность приобщается благодаря искусству символизма к истинной соборности, увидел в «мистическом анархизме» синтез безусловной индивидуальной свободы с принципом общественности. В своем предисловии к программной работе Чулкова Иванов подчеркивал прежде всего основополагающую идею мистического анархизма, идею «неприятия мира». Следуя за Иваном Карамазовым, «мистические анархисты» отрицали не Бога, а созданный Богом мир. Для Вяч. Иванова, развитие которого шло от религиозности вообще к специфически христианской религиозности, характерно уже в ту раннюю пору, что он в отличие от Чулкова ссылался непосредственно на Христа, причем концепции Христа как реальной исторической личности и Христа как мифа были одинаково значимы для Иванова. Христос раскрыл во всей антиномической полноте идею «неприятия» и этим дал пример «богоборчества» на вечные времена. «Богоборчество» — без противостояния божеству для человека нет мистической жизни — было для Иванова основой религиозного творчества, динамичной религиозности «мистического анархизма».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: