Волшебный мирУже в самом названии этой второй книги есть сказочный элемент пришвинского «этнографизма» и «натурализма»: он, как лесковский «очарованный странник», как бы следует в своих странствиях за заколдованным колобком русских сказок, открывая волшебный мир, в котором человек еще не отдалился от природы, сроднен с нею, даже когда природа, в ее таинственной мощи, немилосердна к нему. В третьей книге, «У стен града невидимого», вышедшей в следующем, 1909 году, Пришвин подытоживает впечатления от еще одной поездки — по нижегородской губернии, где в лесах жили сектанты и староверы, которые в то время сильно интересовали символистов и которые после провозглашения свободы совести были признаны царским правительством и православной церковью. Путешествие Пришвина к «стенам града невидимого» и пребывание там открывает мир, приверженный суровой и мрачной вере, «черную Россию», одержимую «черным Богом», христианско-языческую религиозность, обнаруживающую тайное родство с некоторыми религиозными тенденциями петербургских литературных кругов. Это реальность, с которой у русской духовности несомненная связь, однако Пришвин, чувствуя ее неясное очарование, далеко не отождествляет себя с ней, так как его светлый и безмятежный Бог живет в бесконечном и радостном мире природы.

Эти три произведения и ряд рассказов и составляют первую и основную часть пришвинского творчества. Сначала они не вызвали интереса, какого заслуживали, и потому, что вышли у петербургского издателя Деврие — на, специализировавшегося на книгах по географии, естественным наукам и детской литературе, лишь позднее они были оценены более адекватно. Например, Александр Блок посвятил книге «У стен града невидимого» краткую рецензию, в которой он признает, что Пришвин «прекрасно владеет русским языком, и многие, чисто народные слова, совершенно забытые нашей «показной» и по преимуществу городской литературой, для него живы.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: