Воображение кабинетных интеллигентовПонятно, что О таком Волошине есть что рассказать, тем более что он и в самом деле поражал воображение кабинетных интеллигентов близостью к крымской природе, знанием рыб, птиц и камней, бесстрашием и в хождении по горам, и в общении с властями, в ту пору часто не знавшими пощады. Таких людей в литературных и художественных кругах не было: преобладал избалованный горожанин — к этому типу принадлежали все символисты, акмеисты и даже озорники футуристы; редким крестьянским поэтам, знавшим жизнь деревни и земли, было далеко до рафинированной европейской культуры, да и вели они себя в литературных салонах, как оперные пейзане. Волошин не изображал из себя Зевса, он и в самом деле был богом Восточного Крыма, края, который он назвал поэтическим именем Киммерия. Он все понимал про море и морские ветры, про виноградники и нужную им погоду, знал тропы, ведшие через перевалы, но в то же время был тончайшим ценителем французских парнасцев и символистов, живописи Одилона Редона и японских художников, был глубоким знатоком российской истории от древности до советского режима, истории Французской революции и готического искусства, не говоря уже о да — T леком прошлом своей любимой Киммерии. Собратьям Волошин казался выходцем из другой эпохи; такими они представляли себе деятелей Ренессанса — всесторонне развитыми красавцами и богатырями.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: