Языческая телесностьС этой точки зрения Волынский, именно под влиянием Ницше занявшийся Возрождением, и в частности Леонардо да Винчи, о котором написал книгу, противостоял также ницшеанству русских декадентов и символистов, в частности ницшеанству Мережковского, концепция которого целиком строилась на противопоставлении языческой телесности и христианской духовности и на стремлении к их синтезу. Идеализмом же Волынского было его христианство, отличное от того, которое утвердилось в русских философско-религиозных исканиях на рубеже двух веков. Возможно, как раз здесь глубинная причина обособленности этого критика от новых течений, рождению которых он сам способствовал.

Непосредственное программное выражение новые тенденции в русской литературе нашли в двух публичных лекциях, озаглавленных «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы», которые Дмитрий Мережковский, известный тогда как поэт, прочитал в конце 1892 года, а опубликовал в следующем году. Если статьи Волынского шокировали общественное мнение своей иконоборческой дерзостью, то лекции Мережковского дали некоторой части русской публики того времени ощущение начала новой литературной эпохи. Петр Перцов, впоследствии оказавший огромную поддержку новому символистскому движению, опубликовав антологию «Молодая поэзия» и сборник критических очерков и поэтических текстов «Философские течения русской поэзии» , а тогда сотрудничавший в журнале «Русское богатство», находившемся под влиянием личности и идей народника Михайловского, — Перцов был поражен этими лекциями и под их воздействием пришел к идее автономии искусства и свободы творчества. «Со страниц Вашей книги веет новым воздухом — воздухом будущей эпохи», — писал он тогда Мережковскому и подтверждал это мнение в своих воспоминаниях много лет спустя: «При всем гиперболизме этих ожиданий, в них — я думаю — была доля истины: то литературное движение, которое известно под именем символизма и которое окрасило собою в самых разнообразных проявлениях начало этого столетия, нашло себе в книге Мережковского одно из первых своих воплощений — и не столько даже в его сбивчивых утверждениях, сколько в «настроении», в самом ее тоне. Этот тон делал музыку будущего — и весьма близкого будущего».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: