Языковые средстваСходна и параллельна прозе чеховская драматургия: она развивается в том же направлении, что и рассказы, сохраняя при этом автономию языковых средств. Чехов-драматург формируется наравне с Чеховым-прозаиком и, может быть, даже опережает прозаика неизданной пьесой «Безотцовщина», более известной как «Платонов» . Это рыхлое, растянутое сочинение, имеющее, однако, четкую центральную сюжетную линию, придающую динамическое единство струящемуся и бурлящему многообразию драматической материи: эта сюжетная линия воплощена в образе сельского учителя Михаила Платонова. Для понимания природы этой драмы и литературных размышлений молодого Чехова показательны слова одного ее персонажа из первого действия : «Платонов, по-моему, есть лучший выразитель современной неопределенности… Это герой лучшего, еще, к сожалению, не написанного, современного романа. Под неопределенностью я разумею современное состояние нашего общества: русский беллетрист чувствует эту неопределенность. Он стал в тупик, теряется, не знает, на чем остановиться, не понимает… Трудно понять ведь этих господ! Романы донельзя плохи, натянуты, мелочны… и немудрено! Все крайне неопределенно, непонятно…/Все смешалось до крайности, перепуталось…» .

Этот анализ русского общества и литературы эпохи бросает свет на первооснову всего чеховского творчества. Важно утверж — 5-939дение, что все «неопределенно», «непонятно», «смешалось до крайности, перепуталось»: именно здесь корень заключающего «Огни» и другие чеховские рассказы «Ничего не разберешь на этом свете!», составляющего, так сказать, методологический принцип всего поэтического анализа Чехова, противоположный той литературе, которая каталогизирует персонажей и распределяет их по полочкам, вместо того чтобы воспринимать их во всей таинственно-непостижимой сложности. Приведенный отрывок содержит также критику современного русского беллетриста, ставшего «в тупик», то есть не способного передать в беллетристической форме ту «неопределенность», которую он все-таки ощущает. Но, с другой стороны, молодой Чехов еще уверен, что роман «неопределенности», если его так назвать, написать еще можно: по крайней мере, есть человеческий материал, каким является, например, Платонов, «герой лучшего, еще, к сожалению, не написанного, современного романа». Может быть, тогда Чехов думал, что такой роман напишет он сам, да и впоследствии идея романа не покидала его. Но Чехов поэтически воплотил ощущение «неопределенности», так великолепно сформулированной в словах персонажа его юношеской драмы, в новой форме «романного рассказа» и в той форме, которую мы назовем «полиморфной драмой», то есть в театре своей зрелости: драматическая форма заменяет у Чехова романную форму, становясь аналогом «его» рассказа, подобно тому как реалистическая драма была аналогом великого романа XIX века.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: